Иван – крестьянский сын и Чудо-Юдо

В некотором царстве, в некотором государстве жили-были старик и старуха, и было у них три сына. Младшего звали Иванушка. Жили они – не ленились, целый день трудились, пашню пахали да хлеб засевали. Разнеслась вдруг в том царстве-государстве весть: собирается чудо-юдо поганое на их землю напасть, всех людей истребить, города-села огнем спалить. Затужили старик со старухой, загоревали. А сыновья утешают их: — Не горюйте, батюшка и матушка, пойдем мы на чудо-юдо, будем с ним биться насмерть. А чтобы вам одним не тосковать, пусть с вами Иванушка остается: он еще очень молод, чтоб на бой идти. — Нет, – говорит Иван, – не к лицу мне дома оставаться да вас дожидаться, пойду и я с чудом-юдом биться! Не стали старик со старухой Иванушку удерживать да отговаривать, и снарядили они всех троих сыновей в путь-дорогу. Взяли братья мечи булатные, взяли котомки с хлебом-солью, сели на добрых коней и поехали. Ехали они, ехали и приехали в какую-то деревню. Смотрят – кругом ни одной живой души нет, все повыжжено, поломано, стоит одна маленькая избушка, еле держится. Вошли братья в избушку. Лежит на печке старуха да охает. — Здравствуй, бабушка, – говорят братья. — Здравствуйте, добрые молодцы! Куда путь держите? — Едем мы, бабушка, на реку Смородину, на калинов мост. Хотим с чудом-юдом сразиться, на свою землю не допустить. — Ох, молодцы, за дело взялись! Ведь он, злодей, всех разорил, разграбил, лютой смерти предал. Ближние царства – хоть шаром покати. И сюда заезжать стал. В этой стороне только я одна и осталась: видно, я чуду-юду и на еду не гожусь. Переночевали братья у старухи, поутру рано встали и отправились снова в путь-дорогу. Подъезжают к самой реке Смородине, к калинову мосту. По всему берегу лежат кости человеческие. Нашли братья пустую избушку и решили остановиться в ней. — Ну, братцы, – говорит Иван, – заехали мы в чужедальнюю сторону, надо нам ко всему прислушиваться да приглядываться. Давайте по очереди на дозор ходить, чтоб чудо-юдо через калинов мост не пропустить. В первую ночь отправился на дозор старший брат. Прошел он по берегу, посмотрел на реку Смородину – все тихо, никого не видать, ничего не слыхать. Он лег под ракитов куст и заснул крепко, захрапел громко. А Иван лежит в избушке, никак заснуть не может. Не спится ему, не дремлется. Как пошло время за полночь, взял он свой меч булатный и отправился к реке Смородине. Смотрит – под кустом старший брат спит, во всю мочь храпит. Не стал Иван его будить, спрятался под калинов мост, стоит, переезд сторожит. Вдруг на реке воды взволновались, на дубах орлы закричали – выезжает чудо-юдо о шести головах. Выехал он на середину калинова моста – конь под ним споткнулся, черный ворон на плече встрепенулся, позади черный пес ощетинился. Говорит чудо-юдо шестиголовое: — Что ты, мой конь, споткнулся? Отчего, черный ворон, встрепенулся? Почему, черный пес, ощетинился? Или чуете, что Иван – крестьянский сын здесь? Так он еще не родился, а если и родился – так на бой не сгодился. Я его на одну руку посажу, другой прихлопну – только мокренько будет! Вышел тут Иван – крестьянский сын, из-под моста и говорит: — Не хвались, чудо-юдо поганое! Не подстрелив ясного сокола, рано перья щипать. Не узнав доброго молодца, нечего хулить его. Давай-ка лучше силы пробовать; кто одолеет, тот и похвалится. Вот сошлись они, поравнялись да так жестоко ударились, что кругом земля простонала. Чуду-юду не посчастливилось: Иван – крестьянский сын, с одного размаху сшиб ему три головы. — Стой, Иван – крестьянский сын! – кричит чудо-юдо. – Дай мне роздыху! — Что за роздых! У тебя, чудо-юдо, три головы, а у меня одна! Вот как будет у тебя одна голова, тогда и отдыхать станем. Снова они сошлись, снова ударились. Иван – крестьянский сын отрубил чуду-юду и последние три головы. После того рассек туловище на мелкие части и побросал в реку Смородину, а шесть голов под калинов мост сложил. Сам в избушку вернулся. Поутру приходит старший брат. Спрашивает его Иван: — Ну, что, не видел ли чего? — Нет, братцы, мимо меня и муха не пролетала. Иван ему ни словечка на это не сказал. На другую ночь отправился в дозор средний брат. Походил он, походил, посмотрел по сторонам и успокоился. Забрался в кусты и заснул. Иван и на него не понадеялся. Как пошло время за полночь, он тотчас снарядился, взял свой острый меч и пошел к реке Смородине. Спрятался под калинов мост и стал караулить. Вдруг на реке воды взволновались, на дубах орлы раскричались – выезжает чудо-юдо девятиголовое. Только на калинов мост въехал – конь под ним споткнулся, черный ворон на плече встрепенулся, позади черный пес ощетинился… Чудо-юдо коня – по бокам, ворона – по перьям, пса – по ушам! — Что ты, мой конь, споткнулся? Отчего, черный ворон, встрепенулся? Почему, черный пес, ощетинился? Или чуете, что Иван – крестьянский сын здесь? Так он еще не родился, а если и родился – так на бой не сгодился: я его одним пальцем убью! Выскочил Иван – крестьянский сын из-под калинова моста:- Погоди, чудо-юдо, не хвались, прежде за дело примись! Еще неведомо, чья возьмет. Как махнет Иван своим булатным мечом раз, два, так и снес у чуда-юда шесть голов. А чудо-юдо ударил-по колена Ивана в сыру землю вогнал. Иван – крестьянский сын захватил горсть земли и бросил своему супротивнику прямо в глазищи. Пока чудо-юдо глазищи протирал да прочищал, Иван срубил ему и остальные головы. Потом взял туловище, рассек на мелкие части и побросал в реку Смородину, а девять голов под калинов мост сложил. Сам в избушку вернулся, лег и заснул. Утром приходит средний брат. — Ну, что, – спрашивает Иван, – не видал ли ты за ночь чего? — Нет, возле меня ни одна муха не пролетала, ни один комар рядом не пищал. — Ну, коли так, пойдемте со мной, братцы дорогие, я вам и комара и муху покажу! Привел Иван братьев под калинов мост, показал им чудо-юдовы головы. — Вот, – говорит, – какие здесь по ночам мухи да комары летают! Вам не воевать, а дома на печке лежать. Застыдились братья. — Сон, – говорят, – повалил… На третью ночь собрался идти в дозор сам Иван. — Я, – говорит, – на страшный бой иду, а вы, братцы, всю ночь не спите, прислушивайтесь: как услышите мой посвист – выпустите моего коня и сами ко мне на помощь спешите. Пришел Иван – крестьянский сын к реке Смородине, стоит под калиновым мостом, дожидается. Только пошло время за полночь, сыра земля закачалась, воды в реке взволновались, буйные ветры завыли, на дубах орлы закричали… Выезжает чудо-юдо двенадцатиголовое. Все двенадцать голов свистят, все двенадцать огнем-пламенем пышут. Конь чуда-юда о двенадцати крылах, шерсть у коня медная, хвост и грива железные. Только въехал чудо-юдо на калинов мост – конь под ним споткнулся, черный ворон на плече встрепенулся, черный пес позади ощетинился. Чудо-юдо коня плеткой по бокам, ворона – по перьям, пса – по ушам! — Что ты, мой конь, споткнулся? Отчего, черный ворон, встрепенулся? Почему, черный пес, ощетинился? Или чуете, что Иван – крестьянский сын здесь? Так он еще не родился, а если и родился – так на бой не сгодился: я только дуну – его и праху не останется! Вышел тут из-под калинова моста Иван – крестьянский сын: — Погоди хвалиться: как бы не осрамиться! — Это ты, Иван – крестьянский сын! Зачем пришел? — На тебя, вражья сила, посмотреть, твоей крепости испробовать. — Куда тебе мою крепость пробовать! Ты муха передо мной. Отвечает Иван – крестьянский сын чуду-юду: — Я пришел ни тебе сказки рассказывать, ни твои слушать. Пришел я насмерть воевать, от тебя, проклятого, добрых людей избавить! Размахнулся Иван своим острым мечом и срубил чуду-юду три головы. Чудо-юдо подхватил эти головы, черкнул по ним своим огненным пальцем – и тотчас все головы приросли, будто и с плеч не падали. Плохо пришлось Ивану – крестьянскому сыну: чудо-юдо свистом его оглушает, огнем жжет-палит, искрами осыпает, по колено в сыру землю вгоняет. А сам посмеивается: — Не хочешь ли отдохнуть, поправиться, Иван – крестьянский сын? — Что за отдых! По-нашему – бей, руби, себя не береги! – говорит Иван. Свистнул он, гаркнул, бросил свою правую рукавицу в избушку, где братья остались. Рукавица все стекла в окнах повыбила, а братья спят, ничего не слышат. Собрался Иван с силами, размахнулся еще раз, сильнее прежнего, и срубил чуду-юду шесть голов. Чудо-юдо подхватил свои головы, черкнул огненным пальцем – и опять все головы на местах. Кинулся он тут на Ивана, забил его по пояс в сыру землю. Видит Иван – дело плохо. Снял левую рукавицу, запустил в избушку. Рукавица крышу пробила, а братья все спят, ничего не слышат. В третий раз размахнулся Иван – крестьянский сын еще сильнее и срубил чуду-юду девять голов. Чудо-юдо подхватил их, черкнул огненным пальцем – головы опять приросли. Бросился он тут на Ивана и вогнал его в землю по самые плечи. Снял Иван свою шапку и бросил в избушку. От того удара избушка зашаталась, чуть по бревнам не раскатилась. Тут только братья проснулись, слышат – Иванов конь громко ржет да с цепей рвется. Бросились они на конюшню, спустили коня, а следом за ним и сами Ивану на помощь побежали. Иванов конь прибежал, начал бить чудо-юдо копытами. Засвистел чудо-юдо, зашипел, стал искрами коня осыпать… А Иван – крестьянский сын тем временем вылез из земли, приловчился и отсек чуду-юду огненный палец. После того давай рубить ему головы, сшиб все до единой, туловище на мелкие части рассек и побросал все в реку Смородину. Прибегают тут братья. — Эх вы, сони! – говорит Иван. – Из-за вашего сна я чуть-чуть головой не поплатился. Привели его братья к избушке, умыли, накормили, напоили и спать уложили. Поутру ранёшенько Иван встал, начал одеваться-обуваться. — Куда это ты в такую рань поднялся? – говорят братья. – Отдохнул бы после такого побоища. — Нет, – отвечает Иван, – не до отдыха мне: пойду к реке Смородине свой платок искать – обронил таки. — Охота тебе! – говорят братья. – Заедем в город – новый купишь. — Нет, мне тот нужен! Отправился Иван к реке Смородине, перешел на тот берег через калинов мост и прокрался к чудо-юдовым каменным палатам. Подошел к открытому окошку и стал слушать, не замышляют ли здесь еще чего. Смотрит – сидят в палатах три чудо-юдовы жены да мать, старая змеиха. Сидят они да сами сговариваются. Старшая говорит: — Отомщу я Ивану – крестьянскому сыну за моего мужа! Забегу вперед, когда он с братьями домой возвращаться будет, напущу жары, а сама оборочусь колодцем. Захотят они воды испить и с первого же глотка лопнут! — Это ты хорошо придумала! – говорит старая змеиха. Вторая сказала: — А я забегу вперед и оборочусь яблоней. Захотят они по яблочку съесть – тут их и разорвет на мелкие частички! — И ты хорошо вздумала! – говорит старая змеиха. — А я, – говорит третья, – напущу на них сон да дрему, а сама забегу вперед и оборочусь мягким ковром с шелковыми подушками. Захотят братья полежать, отдохнуть – тут-то их и спалит огнем Отвечает ей змеиха: — И ты хорошо придумала! Ну, невестки мои любезные, если вы их не сгубите, то завтра я сама догоню их и всех троих проглочу. Выслушал Иван – крестьянский сын все это и вернулся к братьям. — Ну что, нашел ты свой платочек? – спрашивают братья. — Нашел. — И стоило время на это тратить! — Стоило, братцы! После того собрались братья и поехали домой. Едут они степями, едут лугами. А день такой жаркий, что терпенья нет, жажда измучила. Смотрят братья – стоит колодец, в колодце серебряный ковшик плавает. Говорят они Ивану: — Давай, братец, остановимся, холодной водицы попьем и коней напоим. — Неизвестно, какая в том колодце вода, – отвечает Иван. – Может, гнилая да грязная. Соскочил он со своего коня доброго, начал этот колодец мечом сечь да рубить. Завыл колодец, заревел дурным голосом. Вдруг спустился туман, жара спала, и пить не хочется. — Вот видите, братцы, какая вода в колодце была! – говорит Иван. Поехали они дальше. Долго ли, коротко ли – увидели яблоньку. Висят на ней яблоки спелые да румяные. Соскочили братья с коней, хотели было яблочки рвать, а Иван – крестьянский сын забежал вперед и давай яблоню мечом сечь да рубить. Завыла яблоня, закричала… — Видите, братцы, какая это яблоня? Невкусные на ней яблоки! Сели братья на коней и поехали дальше. Ехали они, ехали и сильно утомились. Смотрят – лежит на поле ковер мягкий, и на нем подушки пуховые. — Полежим на этом ковре, отдохнем немного! – говорят братья. — Нет, братцы, не мягко будет на этом ковре лежать! – отвечает Иван. Рассердились на него братья: — Что ты за указчик нам: того нельзя, другого нельзя! Иван в ответ ни словечка не сказал, снял свой кушак и на ковер бросил. Вспыхнул кушак пламенем – ничего не осталось на месте. — Вот и с вами то же было бы! – говорит Иван братьям. Подошел он к ковру и давай мечом ковер да подушки на мелкие лоскутки рубить. Изрубил, разбросал в стороны и говорит: — Напрасно вы, братцы, ворчали на меня! Ведь и колодец, и яблонька, и ковер этот – все чудо-юдовы жены были. Хотели они нас погубить, да не удалось им это: сами все погибли! Поехали братья дальше. Много ли, мало ли проехали – вдруг небо потемнело, ветер завыл, загудел: летит за ними сама старая змеиха. Разинула пасть от неба до земли – хочет Ивана с братьями проглотить. Тут молодцы, не будь дурны, вытащили из своих котомок дорожных по пуду соли и бросили змеихе в пасть. Обрадовалась змеиха – думала, что Ивана – крестьянского сына с братьями захватила. Остановилась и стала жевать соль. А как распробовала да поняла, что это не добрые молодцы, снова помчалась в погоню. Видит Иван, что беда неминучая, – припустил коня во всю прыть, а братья за ним. Скакали-скакали, скакали-скакали… Смотрят – стоит кузница, а в той кузнице двенадцать кузнецов работают. — Кузнецы, кузнецы, – говорит Иван, – пустите нас в свою кузницу! Пустили кузнецы братьев, сами за ними кузницу на двенадцать железных дверей закрыли, на двенадцать кованых замков. Подлетела змеиха к кузнице и кричит: – Кузнецы, кузнецы, отдайте мне Ивана – крестьянского сына с братьями! А кузнецы ей в ответ: — Пролижи языком двенадцать железных дверей, тогда и возьмешь! Принялась змеиха лизать железные двери. Лизала-лизала, лизала-лизала – одиннадцать дверей пролизала. Осталась всего одна дверь… Устала змеиха, села отдохнуть. Тут Иван – крестьянский сын выскочил из кузницы, поднял змеиху да со всего размаху ударил ее о сыру землю. Рассыпалась она мелким прахом, а ветер тот прах во все стороны развеял. С тех пор все чуда-юда да змеи в том краю повывелись, без страха люди жить стали. А Иван – крестьянский сын с братьями вернулся домой, к отцу, к матери, и стали они жить да поживать, поле пахать да хлеб собирать. И сейчас живут.